Опера — все равно что супруг с иноземным титулом: содержать его дорого, понять трудно, поэтому лезешь из кожи, чтобы не ударить лицом в грязь.
Главная цель постановщика оперы — устроить так, чтобы музыка никому не мешала.
«Парсифаль» относится к разряду тех опер, которые начинаются в шесть вечера; через три часа после начала вы смотрите на часы, и они показывают 6.20.
Это как немецкая опера — слишком долго и слишком громко.
Пуччини писал чудесные оперы, но ужасную музыку.
В наше время чего не стоит говорить, то поется.
Поэзия опер обыкновенно настолько же плоха, насколько хороша их музыка.
Возможности оперы еще не исчерпаны: нет такой глупости, которую нельзя было бы спеть.
Если это не чепуха, этого нельзя положить на музыку.
Мне все равно, на каком языке исполняется опера, — при условии, что я не понимаю этого языка.
